|

Выступать на одной сцене вместе с легендарной французской певицей Патрисией Каас — непередаваемое чувство

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Интервью Day.Az с азербайджанским вокалистом, солистом творческой сцены «Üns», Азербайджанского Государственного театра оперы и балета и артистом Азербайджанской государственной хоровой капеллы Ильхамом Назаровым.

— Ильхам, несмотря на то, что сегодня вы является вокалистом, долгое время вы учились на мугаматиста…
— Вы правы! Вначале я учился как мугаматист. Помню, как в Ширване, откуда я родом, мне доводилось выступать на всех школьных мероприятиях. В своем родном городе я был настоящей звездой (смеется). Никогда не забуду одержанную мною победу на мероприятии, посвященном годовщине победы в Великой отечественной войне. Обо мне тогда даже написали в газете как о юном таланте. Тогда меня переполняла гордость.
Оказавшись в 2000 году в музыкальной школе имени Бюльбюля, я проходил обучение у легендарного мугаматиста, народного артиста Азербайджана Агахана Абдуллаева. Однако, сpазу началась естественная мутация голоса, что не позволяло мне заниматься в привычном режиме и получать хорошие оценки по специальности. В 11-ом классе я заявил о своем желании заниматься вокалом. Для педагогов это был большой сюрприз, но спасибо им за то, что они предоставили мне эту возможность.
Я подал документы, и меня приняли. Однако, во время учебы мне пришлось столкнуться с определенными сложностями. У меня были все пятерки, и только по специальности — «3», что не позволяло мне получать стипендию отличника. Меня это очень расстраивало. Я стал задаваться вопросом: почему так происходит, в чем причина? Дело в том, что первоначально мне неправильно определили голос – бас-профундо. Так продолжалось целых два года. Сколько бы я не старался и не занимался, педагог был непреклонен, и «5» по специальности мне не ставил.
— Кто же точно определил ваш настоящий голос?
— На третьем курсе я поменял педагога и перешел в класс к Севде Мамедовой, с которой я занимался вокалом еще до поступления в Бакинскую музыкальную академию. Сначала она сказала, что у меня баритон драматический, затем я стал баритоном лирическим. Одним словом, тембр моего голоса поднимался все выше и выше, становясь высоким.
Однако, мне бы хотелось поблагодарить педагога вокальной кафедры БМА Гюляру Иманову, которой, к большому сожалению, сегодня нет с нами. Именно она научила меня, как правильно пользоваться голосом, показала мне схему пения, и я получил «5» по специальности. Я стал заниматься больше вдвойне, это меня воодушевило. Получается, что именно Гюляра ханум правильно определила мой голос
— Вы как-то рассказывали, что была тут роль и какого-то французского певца…
— В те годы я учился на первом курсе магистратуры. Помню, как в БМА приехал известный французский контртенор, проводивший мастер-класс. В тот день в зале Гара Гараева собралось много зрителей, известных педагогов. Наблюдая за пением французского гостя, мне захотелось выйти на сцену и спеть как контртенор. О моей способности петь этим голосом до того момента никто не знал.
К тому времени я действительно зарекомендовал себя как баритон, принимая участие и выступая на государственных мероприятиях. Признаюсь, выйти на сцену и спеть женским голосом, было большим риском.
Я спросил у самого француза, могу ли я исполнить арию. Он ответил: «Конечно». Однако, аккомпанировавшая ему пианистка отказалась играть для студента. Тогда я посмотрел в зал и спросил: «Кто сможет сыграть?!» К моему счастью, меня поддержала Диляра Керимова, с которой мы уже долгое время сотрудничаем. На всех моих концертах играет только она.
Пока я не запел, весь зал смеялся, считая, что сейчас они увидят провал молодого самонадеянного вокалиста. В принципе, это нормальная реакция, ведь они не знали о моих способностях петь как контртенор. Однако, после первой же ноты зал замер.
После окончания моего исполнения, француз наградил меня аплодисментами и сказал: «На этом выступлении я заканчиваю мастер-класс» и ушел. Этот мастер-класс стал переломным моментом в моей карьере.
Спустя некоторое время агент вышеупомянутого контртенора предложила мне заключить контракт, согласно которому предлагалось обучить меня профессионально исполнять барокко (стиль музыки, где поют исключительно контртенора), а впоследствии в течение года я должен был давать концерты по всему миру за приличные гонорары. Таким образом, меня пригласили в Германию.
Но мне пришлось отказаться от столь заманчивого предложения. Во-первых, семья была категорически против, чтобы я пел женским голосом. Во-вторых, я сам психологически был к этому не готов в силу своей молодости. Я часто задумывался, что могут подумать обо мне другие. Это мне мешало сделать шаг и принять столь привлекательное предложение, которое приходило четыре раза.

— Ильхам, а когда состоялся ваш дебют на профессиональной бакинской сцене?
— Это произошло, когда я оканчивал школу Бюльбюля, во время первого Бакинского джазового фестиваля во Дворце Гейдара Алиева, где я пел вместе с Эльнуром Гусейновым. Тогда мы исполнили арию, написанную Джорджем Гершвином в 1935 году для оперы «Порги и Бесс» — «Summer time», а также «I Got Rhythm», сочиненную Джорджом и Айрой Гершвинами. Многие мои одноклассники смеялись, когда узнали о моем желании петь джаз, ведь я был мугаматистом, и они не верили, что у меня получится. Однако, после моего выступления отношение ко мне изменилось. После этого дебюта я принял участие и на следующих джазовых фестивалях.
— Вы поете двумя голосами, причем даже в одном произведении, что довольно сложно. Как вам это удается?
— Понимаете, у человека не может быть двух голосов, так как у него одни голосовые связки. У меня два разных тембра. Многие вокалисты не знают, что такое тембр и диапазон. Я могу петь программу для сопрано, для альта и для контральто, а также для баритона, для баса и т.д. Хочу сказать, что у меня широкий диапазон, тембр у меня один – баритон, а контртенор – это фальцет, который есть у каждого человека, но не у всех он качественный. Помимо этого, сложно понять, как правильно им пользоваться, освоить технику, для чего необходимо проделать огромную работу. Петь как контратенор намного сложнее, чем как баритон.
Совмещать в себе баритон и контртенор очень сложно. Когда я меняю диапазон пения, я меняюсь полностью, это два разных Ильхама. Меняются мои мысли, меняется внутренний настрой. Между выступлениями как баритон и контртенор должно проходить определенное время, позволяющее мне настроиться.
Кроме того, петь разными голосами очень вредно для здоровья. Когда перестраивается механизм, начинают страдать голосовые связки. Я уже около года практически не пою как баритон, за исключением выступлений в Азербайджанской государственной хоровой капелле, но это не соло.
— Я слышал, что во время прохождения воинской службы вы пели в военном оркестре.
— Когда я оканчивал БМА, вышел новый закон, согласно которому, студент не мог продолжить обучение в магистратуре без службы в армии. Я заранее стал готовиться к службе и обратился к педагогу БМА, который научил меня играть на духовом инструменте «альтушка». Я знал, что не могу целый год не использовать то, чем меня наградил Всевышний, поэтому я решил попасть в военный оркестр, но для этого в первую очередь нужно было уметь играть на музыкальном инструменте. Прослушивания прошли хорошо, а когда узнали, что я еще и пою, поставили дополнительный плюс (смеется).
В военном оркестре нельзя только петь, нужно играть, причем второе важнее, чем первое. Таким образом, я прослужил год в Высшей военной школе имени Гейдара Алиева и принял участие в составе военного оркестра на первом параде Вооруженных сил Азербайджана, за что был удостоен медали.

— А еще вы были в составе квинтета, спевшего с Патрисией Каас в Париже. Расскажите об этом поподробнее.
— Это были Дни культуры Азербайджана во Франции. Выступать на одной сцене вместе с легендарной французской певицей Патрисией Каас — непередаваемое чувство. Я помню, как мы во время пения подарили ей цветы. Нас было несколько исполнителей, и каждый пел отведенный ему кусок.
— Расскажите о своей работе в рок-опере «Нотр-Дам де Пари», с успехом прошедшей на сцене Дворца Гейдара Алиева.
— Сначала мы выступили на Творческой сцене театра «Üns» и показали «Нотр-Дам де Пари» на французском языке. Представление проходило в концертной форме, где играл камерный оркестр под управлением дирижера и художественного руководителя, народного артиста Азербайджана Теймура Гёйчаева. Мне дали главную роль – Квазимодо, и нужно было петь драматическим тенором.
После долгих репетиций и переживаний, стоило мне только вступить на сцену, как я почувствовал себя в своей стихии, я с легкостью влился в роль, которая стала мне очень близка, сам не знаю почему (смеется). Все отмечали, что я прекрасно вжился в своего героя. Определенную роль в успехе постановки сыграло отличное произношение, работать над которым нам помогала женщина из посольства Франции, благодаря чему представление получилось живым и естественным.
Затем в 2010 году мы показали рок-оперу «Нотр-Дам де Пари» во Дворце Гейдара Алиева, но уже на русском языке. Масштаб постановки, конечно, сильно отличался. Это был большой спектакль. Мне было, откровенно говоря, сложно. Я работал день и ночь над своим произношением, чтобы в голосе полностью убрать акцент, ведь я учился в азербайджанском секторе. У меня было всего две недели и 80 страниц, которые необходимо было выучить наизусть. Я открывал и закрывал глаза, перед которыми мелькали тексты.
Спектакль ставился три раза, где два раза должен был петь литовец, а один раз — я. Так получилось, что в первой постановке выступил я, причем удачно, мне самому понравилось мое выступление. Даже сейчас, спустя пять лет, у меня бегут мурашки по коже, когда я его слушаю. По иронии судьбы, литовец не выступил по определенным причинам, и я спел в общей сложности два раза.
— А как вы оказались в Италии?
— Учебе в Италии предшествовало важное событие, благодаря которому я получил еще большую известность и популярность в Азербайджане. В мае 2010 года во Дворце Гейдара Алиева в рамках международного музыкального проекта Фонда Гейдара Алиева состоялся премьерный показ оперы «Интизар» Франгиз Ализаде, написанной на либретто профессора, ректора Бакинского филиала МГУ, художественного руководителя театра «ÜNS» Наргиз Пашаевой. Это был первый спектакль в стиле модерн и самый лучший из когда-либо поставленных в Азербайджане. Многодневные репетиции, бессонные ночи и колоссальное количество потраченных сил не прошли даром. Это был настоящий успех.
Мое выступление привлекло внимание Министерства культуры и туризма и всех присутствующих в зале. После этого меня спросили: «Чем мы можем помочь молодому таланту?». Я, недолго думая, ответил – «обучение в Европе», ведь это была моя мечта. Таким образом, при финансовой поддержке министерства в ноябре 2010 года, пройдя сложнейший отбор, мне удалось поступить в одно из престижнейших музыкальных учебных заведений Европы — Академию оперного искусства (Accademia D`Arte Lirica), расположенную в небольшом живописном городке Озимо. Я благодарен всем, кто мне помог осуществить мою мечту. Скажу, что 2010 год стал для меня удачным, ведь я принял участие на 247 музыкальных мероприятиях. Бывало, что в день у меня было по 3-4 выступления.
— Как изменила вас учеба в Европе?
— Я проучился в Италии три года, куда я приехал как звезда после успешных выступлений в рок-опере «Нотр-Дам де Пари», опере «Интизар» (смеется). Учеба в Италии приземлила меня, опустила с небес на землю и это, скажу я вам, хорошо.
У нас был интернациональный состав: ребята из Грузии, России, Украины, Японии, Мексики, Испании, Италии, Франции, Кореи. Переплетение самых разных культур было важным аспектом. Как выяснилось, мне предстояло долго и упорно работать, ведь, элементарно, нужно было учить итальянский язык, так как все преподавание велось на нем, а педагоги были очень строгими. Первые три месяца – это был кошмар, но затем я влился в русло. Первый год проходил очень тяжело. Возможно, на первом курсе я был самым слабым студентом. Как ни странно, у меня никогда не бывает все гладко. Вначале на моем пути всегда возникают трудности, с которыми мне приходится бороться, но в конце всегда ожидает успех. По такому же сценарию разворачивалась и моя учеба в Италии.
Вначале художественным руководителем Академии был Серджио Сегалини, жесткий человек, не прощающий ошибок, отчисливший много студентов. Мне он стал давать женские арии. Я воспротивился маэстро, сказав, что не хочу петь роли для женщин. Тогда я даже думал, что, возможно, меня отчислят, но этого не случилось. Однако, вскоре директор сменился. Им стал маэстро Винченцо Де Виво, который являлся также артистическим директором оперного театра Сан-Карло в Неаполе и членом жюри многих музыкальных конкурсов.
Он был не просто знатоком барокко, а настоящим мастером. Когда маэстро Де Виво меня прослушал, он сказал: «У вас прекрасно получается. Посмотрите, сколько вокруг баритонов. Ваш контртенор – это дар Всевышнего! Поэтому пользуйтесь этим даром до конца жизни». Он также спросил мое мнение по этому поводу, но до того момента я еще не принял окончательного решения петь как контртенор, хотя все мои сокурсники призывали меня пользоваться именно этим тембром.
После этого я стал учить по две арии в день как контратенор – это огромный труд. Нас прослушивали каждую неделю, где я был лучшим. Тогда я принял окончательное решение петь как контртенор. В этом огромную роль сыграла моя учеба в Италии.

— Вы заняли первое место на 38-м фестивале Della Valle D’İtria, который прошел в городе Мартина-Франка (Италия). А через год приняли участие в постановке «Нос» композитора Дмитрия Шостаковича и стали первым азербайджанцем, выступившем на сцене Римского оперного театра. Какие остались впечатления?
— Еще во время учебы в Академии нас прослушивал маэстро Альберто Триола и выбрал меня для участия в 38-м фестивале Della Valle D’İtria, который прошел в городе Мартина-Франка (Италия) 30 июля 2012 года. В рамках фестиваля я исполнил главную партию в опере «Орфей» Луиджи Росси.
Конечно, без трудностей не обошлось. Но, слава Всевышнему, меня выбрали, так как другие исполнители не подошли, и, к тому же, оставалось слишком мало времени на подготовку. В Европе, если у тебя нет поддержки и хороших влиятельных знакомых, сложно пробиться. Хорошо, что мой педагог Винченцо де Виво стоял за меня горой и верил в мой успех. Его поддержка и авторитет очень помогли мне в профессиональной карьере. Это выступление стало для меня большим и полезным опытом.
В постановке «Нос» я пел как баритон. Я специально узнавал в Римском оперном театре, выступали ли до меня на их сцене азербайджанцы. Мне ответили, что я первый, турки были, а азербайджанцев не было. Таким образом, я вошел в историю. Скажу больше, исполнять произведения Шостаковича очень сложно. Петь на сцене Римского оперного театра – это одно удовольствие, здесь царит невероятная атмосфера. Я получил огромное удовольствие от своего выступления, и очень рад, что мне удалось это пережить.
— Полученный вами диплом академии, дает вам право не только солировать, но и преподавать. Вы воспользовались вторым правом?
— Перед тем, как отправиться учиться в Италию, я окончил магистратуру в БМА с красным дипломом и стал преподавателем по вокалу. Это дало мне право работать в музыкальной школе или в БМА. Я уже три года преподаю вокал в музыкальной школе №35 имени Г.Шароева. Мне нравится преподавать, особенно если попадается хороший трудолюбивый студент, но я всегда хочу видеть соответствующую отдачу. Если я вкладываю душу, а ученику это не нужно, я просто не хочу с ним работать. Мне жаль впустую тратить свое время, ведь я еще достаточно молод и мне самому хочется петь и делать карьеру. Помимо 35-й школы, я еще работаю в школе имени Бюльбюля.

— Вы выступили с концертами в разных странах мира. Какой из них вы могли бы выделить особенно?
— Я гастролировал в Украине, Чехии, Финляндии, Франции, Германии, Турции, России, Иране и других странах. Однако, самым запоминающейся для меня стало выступление на Международном фестивале Юрия Башмета во Львове в 2013 году, где я исполнил арию Лепорелло «Мадамина» из оперы «Дон Жуан» Моцарта. Помню, как там написали «Звезда Львова – Ильхам Назаров». На этом фестивале принимали участие исполнители из разных стран мира, включая Армению, которую представлял молодой и талантливый тенор. Этот фактор повысил уровень конкуренции. Внутри меня проснулся боец, и я поставил себе цель – произвести впечатление своим выступлением.
Я отправился туда, как баритон. Однажды, еще до концерта, мне захотелось спеть арию как контртенор. Я думал, что меня никто не услышит. Оказывается, мои репетиции не остались без внимания нескольких украинских журналистов, которые тайком услышали мое пение как контртенора.
Во время генеральной репетиции спели русские, украинцы, молдаване, белорусы и т.д. Когда на сцене показался армянин и спел, весь зал закричал «Брависсимо» и раздался шквал аплодисментов. После него был мой выход. Тогда я просто забыл про музыку – это была война на сцене. Конечно, искусство должно быть выше политики, но я просто не смог перебороть себя. Я подумал, что должен затмить его выступление, иначе я этого себе никогда не прощу.
Я спел как баритон, и в зале раздались бурные овации. Однако, журналисты, знавшие о моем втором тембре, закричали: «Контратенор! Пой как контратенор!» Мое пение произвело настоящий фурор.
— У вас многое связано с Италией. Расскажите про ваши последние концерты в этой стране.
— Хочу рассказать про главное приглашение – выступить на одном из самых крупных и престижнейших фестивалей мира — «Ravenna». На этом фестивале дирижирует легендарный маэстро Риккардо Мути, которого я считаю номером один в мире. Получив приглашение, я был в шоке, ведь мечта каждого вокалиста выступать на этом фестивале. Риккардо Мути вместе с супругой прослушивали меня во время учебы в Академии, и жена Мути назвала меня «маэстро», что в переводе означает «звезда». Семейной чете Мути так понравился мой контртенор, что они обо не забыли меня даже спустя три года.
Но они мне задали неожиданный вопрос, к которому я не был совсем готов. Они попросили меня спеть что-то наше, азербайджанское, народное. Вначале, я даже не знал, что им предложить. В тот день я еще был на фестивале «Festival Della Valle D’İtria da Monte», а меня уже приглашают на другой фестиваль. Нужно было отправить маэстро нашу народную песню в моем исполнении как можно скорее, ведь Мути — человек серьезный и не любит, когда что-то идет не по его плану. Ввиду отсутствия времени, я остановился на «Sarı Gəlin», одном из лучших азербайджанских произведений с потрясающей музыкой. Я подумал, как спеть «Sarı Gəlin», чтобы было интересно слушателям. Я записал свое выступление и отправил маэстро по WhatsApp.
Зрители восприняли «Sarı Gəlin» просто шикарно! Дело в том, что я был мугаматистом и знаю, как петь народные песни. Помимо этого, я первый азербайджанец, который профессионально поет как контртенор. Есть исполнители, поющие фальцетом, но это нечто другое. После выступления меня все спрашивали, что означает «Sarı Gəlin». Я рассказал эту историю своим слушателям.
После второго концерта в рамках данного фестиваля, у нас состоялся банкет, на котором присутствовали самые известные артисты мира, музыканты, послы и многие знаменитости. Маэстро Мути попросил меня спеть что-то народное.
В этот момент ко мне обратилась турчанка, которая тоже пела на фестивале и попросила исполнить что-то вместе. Она захотела петь вместе со мной. Вначале мы исполнили «Ayrılıq». Овации не умолкали. Потом маэстро закричал: «Бис!», турчанка предложила спеть песню Полада Бюльбюльоглу «Gözlər».
Работа в хоре – знание двух или трехголосья мне очень помогло. Мы сделали варьирование: она спела выше, я еще выше и т.д. Для вокалистов очень сложно делать кварты, терцы. Маэстро очень понравилось наше совместное выступление. Во время нашего пения царила потрясающая, уникальная атмосфера и все получили колоссальное удовольствие.
— Не поделитесь с нами планами на будущее?
— Осенью планирую выступить на фестивале «Тюрксой» в Анталье, в Стамбуле и Анкаре. Затем у меня будет спектакль в Германии.
— О чем мечтает Ильхам Назаров?
— Я женат, моему сыну семь месяцев. На первом месте у меня семья и ее благополучие, а уже потом — карьера. Я не мечтаю находиться на вершине Олимпа, потому что оттуда можно упасть и в миг лишиться всего. Мне хочется всегда придерживаться золотой середины. Если Всевышний тебе дает много в одном направлении, он забирает в другом, а мне хочется, чтобы я был полноценен. Мне не нужны миллионы и невероятная слава. Всегда прошу Всевышнего, чтобы итог моей жизни был хорошим, даже если сегодня мне придется столкнуться с трудностями.
Читать полностью: http://news.day.az/culture/605246.html

 

Leave a Reply


Fatal error: Call to a member function build_links() on null in /var/www/u0485828/data/www/gumilev-center.az/public_html/wp-content/themes/transcript/single.php on line 62