|

Этническое возрождение

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

 

 

 

 

 

Алиага Мамедли

 

В конце XX-го – начале XXI-го столетий на фоне процесса глобализации и интенсивных интеграционных процессов повсеместно в мире наблюдается такое социальное явление как этнического возрождения. Подъемы этничности случались и раньше в истории человечества. Как правило, все они приходились на переломные моменты в истории человечества, а именно возникновение или гибель метагосударственных систем, технологические революции и, по всей видимости, кардинальные изменения природно-климатического ритма планеты. Чаще всего указанные факторы были тесно взаимосвязаны и являлись логическим продолжением друг друга. В данном случае, для примера, можно привести развернутую Л.Н.Гумилевым панораму последовательных изменений природно-климатических, технологических и социально-политических изменений в жизни древних тюрков, приведших к массированному давлению на сопредельные и не только сопредельные этносы [10]. Данные процессы естественно вызывали ответную реакцию в виде роста значимости антитезы мы-они и, следовательно, повышению уровня консолидированности этнической общности, а также усиливали вероятность межэтнических конфликтов.

Наблюдаемый в настоящее время феномен этничности имеет несколько причин, наиболее значимыми из которых являются а) стремление устранить исторические, социально-политические несправедливости, накопившиеся за долгие годы существования колониальных империй и неоколониалистской политики в отношении многих народов, дискриминации иммигрантских, расовых и этно-религиозных групп населения в многонациональных государствах; б) реакция этнокультурных общностей на объективные процессы, связанные с научно-техническим прогрессом, урбанизацией, распространением нивелирующих тенденций массовой культуры и быта. Эти и другие факторы обусловливают становление и рост этнического самосознания как тех кто подвергается дискриминации, так и тех, кто оказывается в роли дискриминирующих.

Развал Советского Союза и обретение независимости бывшими советскими республиками стало звеном в новой цепи этнического возрождения, в очередной раз, охватившего значительную часть земного шара. Наиболее зримым проявлением нового роста этничности стали многочисленные межэтнические конфликты. Эти конфликты, в свою очередь, сыграли роль катализатора роста этнического самосознания. Для азербайджанцев агрессия со стороны Армении и борьба за Нагорный Карабах стал мощным фактором этнической мобилизации, что стало основой для нового этапа национальной консолидации. Однако многочисленные проблемы, связанные как с разрешением карабахского конфликта, так и становлением государственности несут в себе достаточно негативного потенциала для национального самосознания азербайджанцев. Военные поражения и потеря части территории усиливают комплекс национальной неполноценности. Усиленный поиск собственного этнического Я, навязываемый в политических целях, приводит к превалированию этнического над национальным самосознанием и, в значительной степени, разъединяет этнические основы азербайджанской нации. При этом доминирующим структурным элементом в национальном самосознании продолжает оставаться азербайджанство, как понятие, прошедшее путь исторического становления и вобравшего в себя как этническое начало, так и гражданскую принадлежность.

Трудный переход от тоталитарно устроенного государства к демократическим формам правления сохраняет условия приоритета общности над индивидом, что сохраняет большую значимость иерархического статуса для социальной идентичности. Чем выше статус, тем ближе к рычагу распределения, а контроль над механизмом распределения — это власть. Власть в этих условиях — это жесткий отбор, при котором решающее значение приобретает антитеза мы-ониМы— это семья, район, регион. Слабая развитость демократических начал в Азербайджане приводит к тому, что один из структурных элементов национального самосознания становится доминирующим и оказывает отрицательное воздействие на степень консолидированности нации.

В условиях активного поиска национальной идентичности особое внимание привлекает, широко обсуждаемый в азербайджанском обществе вопрос о национальном единстве. Очевидно, что эта тема представляет собой как научно-теоретическую, так и актуальную политическую проблему. По мнению некоторых исследователей, высокий уровень национального самосознания и, следовательно, национального единства, дает больше шансов, на безболезненное решение проблем стоящих перед этносом [11, 92]. Вопрос о том, какова содержательная сторона понятия национальное единство и каковы механизмы актуализации этого понятия в реальной жизни, злободневен, как показывает опыт последних лет, для всех обществ, переживающих трансформацию социально-политической и экономической систем. Азербайджан, с неурегулированным карабахским конфликтом и наличием не решенных в полной мере социально-экономических, политических, региональных проблем, особенно нуждается в наличии социально-политической идеи, способной сыграть консолидирующую роль.

Следует отметить, что в азербайджанском обществе существуют различные подходы к самому понятию национального единства и возможным механизмам его реализации. Такой вывод основывается на результатах экспертного опроса, проведенного в 1999 году группой сотрудников Института философии и права и Института археологии и этнографии НАНА с участием автора. Всего было опрошено около 100 экспертов из числа научных сотрудников академических институтов, преподавателей университетов, политических и общественных деятелей.

В ходе данного опроса в первую очередь выяснялось мнение носителей экспертных оценок о понятии национальное единство. В целом можно констатировать наличие двух групп мнений в экспертном сообществе. Первая группа объединяет представления о национальном единстве как общности интересов всех слоев азербайджанского общества. Вторая группа – мнения, которые вмещаются в самый широкий диапазон. Эксперты, мнения которых входят в первую группу, считают, что интересы всех слоев азербайджанского общества должны быть объединены вокруг определенной идеи общенационального характера. Значительная часть этих экспертов представляют национальное единство как объединение большинства населения страны вокруг идеи независимого Азербайджана. В данном контексте, эксперты полагают, что для достижения национального единства необходимо установление социального мира в обществе, предполагающего цивилизованные отношения между отдельными социальными и политическими группами.

Вторая группа мнений объединяет представления меньшего числа экспертов, которые высказывали мнения в более широком диапазоне, чем представители первой группы. Наиболее крайними в этой группе являются понимание национального единства как этнокультурного единства всего населения Азербайджана и признание отсутствия нации в Азербайджане как таковой и, вследствие этого, бессмысленности поиска национального единства. Как полагает большинство экспертов, актуализация проблемы национального единства есть защитная реакция общества на сложные социально-политические процессы, вызванные переходным состоянием государства.

Различные мнения высказывали эксперты и отвечая на вопрос о степени необходимости национального единства для нормального функционирования общества. Большинство опрошенных экспертов признают необходимость национального единства, хотя при этом часть из них считают, что оно необходимо только при чрезвычайных ситуациях (война, тяжелый экономический кризис, природные катаклизмы и т.п.) и в условиях нормальной жизнедеятельности общества необходимости в нем не возникает.

Основополагающими принципами национального единства, по мнению опрошенных экспертов, могут быть

  • Конкретные внутри- и внешнеполитические акции
  • Конкретная общенациональная идеология
  • Определенный уровень национального сознания.

В первом случае базовым принципом национального единства представляется создание демократического правового государства, проведение социально направленной политики, улучшение благосостояния народа и т.д. Во втором случае, эксперты считают, что основой национального единства должна стать объединяющая идея, например идея азербайджанизма (при этом они не поясняют ее основных положений) или же идея создания сильного национального государства. В третью группу можно собрать мнения экспертов, считающих, что основой национального единства может стать определенный уровень социального сознания. Так, например, осознание правды о жизни общества или же осознание национальных идеалов большинством народа. Некоторый разнобой в ответах на данный вопрос вполне естественен. Однако положительным фактом является приверженность большинства экспертов общечеловеческим ценностям и их желание достижения национального единства в Азербайджане на принципах демократии и гуманизма.

Многие эксперты считают, что в настоящее время пока нет оснований говорить об окончательном формировании в азербайджанском обществе национального единства. При этом эксперты называют различные причины такого положения. Чаще всего приводятся такие причины как регионализм, клановость, отсутствие национальной идеи, вокруг которой могло бы объединиться большая часть общества. К этой же группе мнений относятся и ответы, в которых причинами отсутствия единства называются короткая историческая память и низкий уровень национального самосознания. Часто эксперты такие оценки объясняют факторами, уходящие корнями в ментальные структуры азербайджанского народа. Несколько другого мнения придерживается меньшая часть экспертов, видящая причины отсутствия национального единства в экономических и социальных проблемах, в частности в коррупции, низком жизненном уровне части населения и т.п. Таким образом, можно сделать вывод о том, что причинами, мешающими национальному единству, опрошенные эксперты видят практически все проблемы, с которыми сталкивается азербайджанское общество в условиях переходного периода.

Экспертам также задавался вопрос о национальных чертах азербайджанцев, способствующих или препятствующих достижению единства. Среди препятствий эксперты называли местничество, отсутствие социальной и политической активности и некоторые другие. Большее разнообразие во мнениях экспертов обнаруживаются в определении национальных черт, способствующих достижению национального единства. Среди часто встречающихся мнений – это покорность и послушание власти, приверженность патерналистским традициям, сохранность патриархальных семейных традиций.

Таким образом, анализ результатов экспертного опроса показал, что представления о национальном единстве в азербайджанском обществе еще не сформулированы. При этом есть понимание необходимости достижения консенсуса в обществе по базовым общенациональным проблемам – укрепление государственной независимость, сохранение территориальной целостности, устойчивость межэтнических отношений. Это обстоятельство дает основание полагать, что нынешний этап поиска и формулирования национальной идентичности большинством населения Азербайджана пока не завершен. Возможно, этот процесс займет продолжительный отрезок времени, поскольку факторы, влияющие на неустойчивый характер национальной идентичности азербайджанцев, в значительной степени, остаются актуальными.

Одним из таких факторов является феномен регионализма, обусловливающего фрагментацию этнической идентичности, и в тоже время характерного для большинства народов мира, находящихся на различных уровнях социально-экономического и культурного развития. Так, в качестве примеров можно привести таких, находящихся на различных ступенях развития народов, как французы и одного из народов, живущих в Южном Судане – нуэров. Исследователь нуэров Э.Э. Эванс-Придчард в своем классическом труде, посвященном этому африканскому народу, отмечал, что у нуэров человек является членом своего племени, когда речь идет об отношениях этого племени с другими племенами, но он не является им, когда речь идет об отношениях его сегмента племени к другим сегментам. Точно так же человек является членом своего сегмента племени, когда речь идет об отношениях этого сегмента к другим сегментам, но он не является его членом, когда речь идет об отношениях его деревни к другим деревням того же сегмента [31, 123]. А французские социологи 70-80-х годов прошлого столетия, признавая наличие регионализма среди французов, писали о необходимости бережного отношения со стороны государства к этому феномену, который является естественно-исторически сложившейся рассредоточенностью людей в качестве жителей провинции. В связи с этим, они предлагали разработать государственные проекты и программы, ориентированные на специфический уклад, традицию и культуру каждой провинции [30, 87].

Ни для кого не секрет, что регион происхождения занимает заметное место в структуре национального самосознания и азербайджанцев. Несмотря на это, за редким исключением, исследователи практически не обращаются к данной тематике [33]. Это явление имеет глубокие корни в азербайджанской истории и ментальности. Так, например, в ходе одного из этносоциологических исследований, который Институт археологии и этнографии проводил среди сельского населения Азербайджана в конце 80-х годов, выявилось, что наиболее сближающим, роднящим со своим этносом, признаком (идентификатором) для них является понятие родной земли. Следует отметить, что этот показатель выделял азербайджанцев среди остальных народов бывшего СССР, среди которых проводились подобные исследования. Так, например, у молдаван и удмуртов ведущим признаком был язык [8, 269-271]. Это лишний раз свидетельствовало о том, что фактор территории, родной земли в сознании большинства азербайджанцев имел и продолжает иметь первостепенную важность в их самоощущении себя азербайджанцами.

В первые десятилетия после установления в Азербайджане советской власти, принцип регионализма, хотя и занимал определенное место в структуре самосознания населения страны, тем не менее, в общественной жизни не был столь актуальным. В частности, это было связано и с тем, что кадровый состав во властных структурах, один важных факторов сохранения регионализма в общественном сознании, формировался исходя из принадлежности к правящей большевистской партии и, вследствие этого, был полиэтническим. Русские, армяне, евреи и представители других национальностей составляли в те годы значительную часть управленческого аппарата.

В постсталинский период стали проявляться тенденции некоторого ослабления режима, приведшего к наступлению периода известного под названием хрущевская оттепель. В этот период наблюдался рост тенденции привлечения во властные структуры местного азербайджанского населения, что способствовало увеличению числа местных кадров во властной пирамиде. В Азербайджане, в силу социальной традиции, лояльными группами, на которые могла бы опираться правящая элита в этих условиях, были группы, тесно связанные родственными и земляческими узами с власть предержащими. Этот принцип при формировании властных структур сохранялся и в последние десятилетия советского периода истории Азербайджана.

В первые годы независимости в целях борьбы со своими политическим оппонентами, находившиеся у власти политики широко использовали региональный фактор. В частности, в 1990-1991 гг. власти стремились противопоставить бакинцев(главным образом выходцев из апшеронских сел) беженцам из Армении, вливавшийся в тот период в мощную региональную группировку выходцев из Армении [39, 147].

После прихода к власти в стране в 1993 году Г.А.Алиева, в силу определенных обстоятельств значительную часть мест во властных структурах заняли выходцы из Нахчывана и азербайджанонаселенных регионов Армении. В условиях внутриполитической нестабильности (попытки государственного переворота в октябре 1994 и марте 1995 годов), провоцируемых извне сепаратистских выступлений на севере и юге страны, отсутствия сильной и разветвленной политической организации, на которую могла опираться власть, опора на социальную базу, сформированную по региональному принципу, вполне соответствовало требованиям момента. Поскольку в этот период первостепенным структурообразующим фактором в общественно-политической жизни азербайджанского общества стал региональный и даже родственный принцип, то и другие региональные сообщества старались не отставать. Здесь в первую очередь следует отметить группы выходцев из Гянджа-Газахского, Ширвано-Бакинского и Карабахского регионов. Но ввиду того, что практически все рычаги управления и распределения находились в руках доминирующей группы, остальным группам приходилось довольствоваться только средним звеном власти итеневой экономикой.

Первые годы независимости в Азербайджане, так же как и в других новых независимых государствах, характеризовались повышенной политической активностью общества и процессом политического оформления групповых интересов. В условиях социально-политической трансформации социальная структура азербайджанского общества стала еще более размытой. Отсутствие соответствующих политической структуре общества, идеологических доктрин обусловили тот факт, что большинство политических партий и организаций в Азербайджане стали оформляться и на основе регионального принципа. Именно в связи с этим, достаточно часто, представления в обществе о политических партиях обусловливаются не их названиями или декларируемыми идеологическими принципами, а доминирующей региональной группировкой в них. Вместе с тем, с конца 80-х годов наметились тенденции, способствовавшие, в определенной степени, и сужению доминанты регионализма в национальном самосознании. В частности, армяно-азербайджанский конфликт стал мощным фактором национальной мобилизации, что стало основой для нового этапа национальной консолидации.

 

Примечания

1. Аббасов А.А. Образ жизни в новых городах Азербайджана. Баку, 1987.

2. Аббасов А. Ислам в современном Азербайджане: образы и реалии / Азербайджан и Россия- общества и государства. М.: 2001.

3. Аббасов А. Ислам в современном Азербайджане: образы и реалии / Азербайджан и Россия: общества и государства. М. 2001; Юнусов А. Ислам в Азербайджане. Баку, 2004 и др.

4. Арутюнов С.А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. М. 1989.

5. Балаев А. Особенности политики азербайджанского правительства в национально-языковой сфере после обретения независимости / Актуальные проблемы этносоциологических исследований в Азербайджане. Баку: 2007.

6. Беленький В., Польский С. Урбанизация села и мобильность населения / Рост городов и система расселения. М.: 1975.

7. Гаджизаде Х. Новая идентичность для нового Азербайджана // http:\\www.comminique.se\cac\journal\12.1997.

8. Губогло М.Н. Современные этноязыковые процессы в СССР. М.: 1984.

9. Губогло М.Н. Язык и этническая мобилизация / Семинар Этнический фактор в федерализации России 18 января 2000 г.http://kominarod.narod.ru/articles/articles14.html

10. Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М: 1967.

11. Данилевич И.В. Дискуссия Национальный вопрос- опыт социал-демократии // Политические исследования, 1991, №2.

12. Ерасов Б. Глобализация подрывает жизнеспособность незападных цивилизационных структур // Независимая газета, 2001, 14 марта.

13. Карлов В.В. О воздействии процессов урбанизации на этническую структуру / Этнокультурные процессы в современном мире. Элиста.1981.

14. Карлов В.В. Введение в этнографию народов СССР. Стадиальные закономерности и локально-исторические особенности этнокультурных процессов. 1920-1980-е годы. Ч.2. М: 1992.

15. Кессиди Ф. Глобализация и культурная идентичность // Русский Журнал. www.russ.ru/politics/20021223-kes.html

16. «Кешкюль», 1891, №22.

17. Кулиев Э. Социально-философские аспекты влияния глобализации на молодежь Азербайджана // Кавказ&Глобализация. 2007, том 1 (5).

18. Лурье С. Метаморфозы традиционного сознания. (Опыт разработки теоретических основ этнопсихологии и их применения к анализу исторического и этнографического материала). СПб: 1994.

19. Маккихен И., Кэмпбелл Р. Межнациональные конфликты в Советской Армии // Социологические исследования, 1992, №1.

20. Малашенко А. Мусульманский мир СНГ. М: 1996.

21. Мамедов А. О социологическом изучении бытования традиционной культуры в азербайджанском селе / Труды научной конференции, посвященной Дню восстановления Азербайджанской государственности. Баку: 1991.

22. Моисеенко В.М. Внутренняя миграция. М: 2001.

23. Общероссийская перепись населения 2002 года. www.gks.ru/PEREPIS/t5.htm

24. Полонский А. Ислам в контексте общественной жизни современного Азербайджана // http://his.1september.ru/articlef.php?ID=199902802

25. Пужоль Ж. Глобализация и самобытность // Журнал «Казанский федералист» 2002, №1. www.kazanfed.ru

26. Сатаров М. О пережитках ислама. Баку: 1967.

27. Смит М. Память об утратах и азербайджанское общество / Азербайджан и Россия: общества и государства. М: 2001. http://www.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_010.htm

28. Современные этнические процессы в СССР. М: 1977; Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии. М: 1981; Куличенко М.И. Нация и социальный прогресс. М: 1983; Социально-культурный облик советских наций (по материалам социологического исследования). М: 1986 и др.

29. Субботина И.А. Миграции и изменение национального состава населения союзных республик / Расы и народы, 1986, вып.15.

30. Франция глазами французских социологов. М: 1990.

31. Чистов К.В. Традиционные и «вторичные» формы культуры / Расы и народы. 1975, вып.5.

32. Эванс-Придчард Э.Э. Нуэры. М: 1985.

33. Юнусов А. Азербайджан в постсоветский период: проблемы и возможные пути развития. // Мировая экономика и международные отношения, 2002, №1; Гулиев Г. Архетипы азери- лики менталитета. Баку: 2002; Sidikov B. New or Traditional? Clans‘, Regional Groupings, and State in Post-Soviet Azerbaijan. – Berliner Osteuropa Info, 2003.

34. Цит. по книге- Юнусов А. Ислам в Азербайджане. Баку: 2004.

35. Яницкий О.Н. Социальные аспекты урбанизации в условиях НТР / Проблемы современной урбанизации. М., 1972

36. Azərbaycan Respublikasında İnsan İnkişafı Haqqında Hesabat. 2003. UNDP Azerbaijan, 2004.

37. Azərbaycanda ailələr (statistik məcmuə) / Azərbaycan Respublikası Dövlət statistika komitəsi. Bakı: 2005.

38. Azərbaycan Respublikası əhalisinin siyahıya alınması. 1999-cu il. 1 hissə. Bakı: 2000.

39. Nesibli N. Azerbaycanda milli kimlik sorumu // Avrasiya dosyasi. Ilkbahar 2001 Fasikul: 23. Cilt 7, sayi 1.

40. Rəsulzadə M.Ə. Öyrədən bir müsibət // Odlar yurdu, 1927, 27 aprel , №3.

41. Eisenstadt S. N. Tradition, Change, and Modernity. New York, Sydney, Toronto: John Wiley: 1973; Shils E. Centre and Periphery / The Logic of Personal Knowledge: Essays. London: Ronthedge and Kegen Paul: 1961.

42. Eisenstadt S. N. Tradition, Change, and Modernity. New York, Sydney, Toronto: John Wiley: 1973.

43. Featherstoune M. Global Culture/ Global Culture. Nationalism, Globalization and Modernity. L.: Sage, 1990.

44. Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. L.: Sage: 1992.

45. Ocampo K.A., Bernal M.E., Knight G.P., Gender, race, and ethnicity: the sequencing of social constancies / Ethnic identity: Formation and transmission among Hispanics and other minorities. Albany: State University of New York, 1993.

46. De Vos, G. Role of Ethnicity in Social History / Ethnic Identity. Cultural Continuities and Change. Palo Alto, Calif.: Mayfield Publishing Company: 1973.

47. Young Yun Kim. Communication and Cross-Cultural Adaptation. An Interpretative Theory. Clarendon – Philadelphia: Multilingual Matters. 1988.

 


СОВРЕМЕННЫЕ ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ПРОЦЕССЫ

В АЗЕРБАЙДЖАНЕ. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

 

Баку – 2008

 

Национальная Академия Наук Азербайджана

Институт археологии и этнографии

 

Leave a Reply


Fatal error: Call to a member function build_links() on null in /var/www/u0485828/data/www/gumilev-center.az/public_html/wp-content/themes/transcript/single.php on line 62